Судья в отставке Юрий Суханов: «Сердце болит за каждую живую душу»

Новости Удмуртии

Юрий Викторович Суханов  – легенда в судебной среде. В прошлом году он отметил профессиональный юбилей – 35 лет в судейском кресле (он занял его, едва встав со студенческой скамьи). В 2020 году он стал Почётным гражданином Удмуртской Республики.

23 года Юрий Викторович возглавлял Верховный суд Удмуртской Республики. Именно он провёл первое в регионе судебное заседание с участием присяжных. Добился строительства за счёт федерального бюджета здания Верховного суда, которое стало одной из архитектурных доминант Ижевска.

На должность Председателя Верховного суда республики он был назначен в 1996 году и несколько раз переназначался прямым Указом Президента России.

В конце 2019 года он сложил с себя полномочия, – почувствовал, что отдал делу жизни всё, что мог. Но республика подтвердила, что по заслугам оценивает его вклад в формирование правового общества: накануне 100-летия национальной государственности Юрию Суханову было присвоено звание Почётного гражданина Удмуртской Республики.

Решения, которые влияют на судьбы

– Юрий Викторович, как вы стали судьёй?

– Для меня это было делом случая. Я стал судьёй, когда мне только исполнилось 25 лет. Тогда я и не думал о судейской работе, заканчивал юридический факультет нашего университета. Иван Макарович Карпов, бывший тогда министром юстиции, обратил на меня внимание, и я был распределён в систему прокуратуры.

Фактически я стал судьёй раньше, чем получил диплом о высшем образовании: работать начал в марте, а диплом получил только в июне – на госэкзамены и защиту диплома ходил, уже будучи судьёй. Это не противоречило правилам: чтобы работать судьёй, нужно было быть не моложе 25 лет и иметь советское гражданство, законченное высшее образование было не обязательным. С тех пор правила изменились. Уже давно даже секретарь суда должен иметь высшее юридическое образование и рабочий стаж.

– Вы, будучи 25-летним молодым человеком, понимали, какая ответственность на вас ложится?

К тому времени я уже отслужил три с половиной года в Военно-Морском флоте, этот опыт учит и дисциплине, и ответственности. И я с первого дня работы понял, что мои решения будут влиять на судьбы людей, так что об ответственности не забывал ни на минуту.

Порядочность и ответственность

– Каким было ваше первое дело?

Это был понедельник, 22 марта 1984 года. В воскресенье меня избрали судьёй, а на следующий день я пошёл на работу и сразу же получил первое дело. Это было гражданское дело о расторжении брака. Разводились два взрослых, состоявшихся человека, с высшим образованием. Было видно, что они приняли это решение взвешенно, осознанно. Но тогда по закону (статья 33 Кодекса о браке и семье) судья обязан был принять все меры для сохранения семьи. И я, совсем юный, должен был этим взрослым, много пережившим людям говорить, что семья – это ценность, что, вероятно, возможен компромисс, при котором у их брака может быть благополучное будущее, предлагал им отсрочку на несколько месяцев, чтобы они могли договориться… Конечно, они расторгли брак.

Читать так же:  Состоялись публичные слушания по проекту закона «О бюджете Удмуртской Республики на 2021 год и на плановый период 2022 и 2023 годов»

– Какими качествами должен обладать судья?

Одно из самых главных качеств – квалификация. Но всё же, как бы неожиданно это ни звучало, не самое главное. Судья работает в коллективе, почти всегда может опереться на опыт коллег, восполнить недостаток своей квалификации коллективным опытом. Кроме того, квалификация – дело наживное, она неизбежно будет расти с накоплением судьёй практики. А самые главные качества – порядочность и ответственность. Ответственность за своё доброе имя перед самим собой и перед своими близкими. Эти качества или есть, или их нет.

Приговор обществу

– Вы принимали участие в делах, в которых приговором становилась высшая мера наказания?

В годы, когда в стране существовала смертная казнь, – нет, никогда. Сейчас высшей мерой наказания в Российской Федерации является пожизненное лишение свободы, и такой приговор мне приходилось выносить. Несколько лет назад в Воткинске я рассматривал дело об изнасиловании и убийстве малолетней девочки, подсудимый был приговорён к пожизненному лишению свободы.

Но есть у меня и опыт присуждения более мягкого наказания подсудимому, которого другой судья, возможно, приговорил бы к пожизненному заключению. В 1988 году, вскоре после того, как я начал работать в Верховном суде, мне поручили вести в Сарапуле дело рецидивиста, убившего двух человек. Тогда в стране ещё была смертная казнь, расстрел, и я понимал, что наказание за это преступление может быть настолько суровым. Просил Председателя Верховного суда освободить меня от этого дела, считал, что я слишком молод, что у меня недостаточно опыта для принятия решения такой серьёзности. На кону – жизнь человека, а я всегда помнил о том, что на скамье подсудимых находится человек. Живой, со своими обстоятельствами и проблемами. Но меня не сняли с дела. Я начал работать по нему, и через неделю вернулся из Сарапула практически с оправдательным приговором – подсудимый получил срок, но сохранил жизнь. Для такого решения в деле обнаружились веские основания – смягчающие обстоятельства. Подсудимый фактически был вынужден применить самооборону.

– Только милосердный человек может так рассказать эту историю. А насколько милосердие вообще свойственно судьям?

Я уверен, что на нашей работе нельзя быть равнодушным. Беспристрастным может оставаться слесарь, который вытачивает болванку. А судьи имеют дело с судьбами людей, это не может не находить отклик в сердце. Даже в том молодом человеке, которому я в итоге назначил пожизненное заключение, я искал что-то хорошее, чтобы найти основание для смягчения приговора. Понимая, какое страшное зло он совершил, я также понимал, что ему всего 25 лет, и всю оставшуюся жизнь ему, вероятно, придётся провести за решёткой. Это заставляет много раз взвесить все за и против. И если я вынес приговор, значит, иначе было совершенно невозможно. 

Читать так же:  Установлены единовременные выплаты медикам Удмуртии

Ещё одно проявление необходимого милосердия – повседневное уважение к подсудимому. Ни судья, ни окружающие не должны забывать, что в каком бы тяжком преступлении он ни обвинялся, он остаётся человеком. Ко всем подсудимым я всегда обращаюсь на «вы». Во-первых, до той минуты, пока я не вынесу приговор, он – невиновен. Это аксиома. Во-вторых, даже если приговор уже вынесен, нужно помнить, что человек – это совокупность всего его жизненного опыта. Все мы рождаемся невинными, и в том, что кто-то потом преступает законы человеческие и Божьи, есть и вина окружающих, которые не поддержали этого человека вовремя, не защитили его от него самого, от дурных влияний. Я не могу как судья вынести приговор всему обществу, в котором сформировался преступник, но как человек помню об этом всегда.

Жизнь бесценна

Вы всегда не просто выполняете букву закона, но сочувствуете человеку на скамье подсудимых?

–  Конечно, каждый раз. Каждое дело я пропускаю через своё сердце. Иначе нельзя, хотя это и тяжело.

Но даже врачи говорят, что необходимо научиться отстраняться от чужой боли, иначе наступит выгорание. Можно самому эмоционально «надорваться».

– Наверное, отстраняться – правильно. Но у меня так никогда не получалось. Я всегда видел человека напротив себя. Однажды я рассматривал дело двух несовершеннолетних ребят (одному – 14 лет, другому – 15), убивших двоих человек, бомжей. Эти пацаны считали себя «чистильщиками», освобождающими общество от «отбросов», от социально бесполезных людей. Они убили этих бомжей страшно, забили палками, раздробив им кости. Когда я читал дело на бумаге, во мне поднимались гнев и ужас. Думал, какие же звери эти малолетки. А потом я увидел их в зале суда. Дети, запутавшиеся, не получившие вовремя достаточно любви, терпения, понимания. На вырастившем их обществе лежит вина за то, что в них созрело столько неудовлетворения жизнью, столько ярости. Мы, наше общество, виноваты в том, что они оказались на скамье подсудимых, потому что они не были нужны ни своим родителям, ни социальным службам. По закону они могли получить от 7 до 8 лет (с одной стороны – несовершеннолетние, с другой – статья серьёзная), и я мучился, какой приговор вынести. Казалось бы, всего год разницы. Но это – целый год жизни этих ребят. Советоваться по правилам я ни с кем не мог, но, признаюсь честно, позвонил жене, в безупречном нравственном камертоне которой никогда не сомневался, спросил её мнение. Она не стала подсказывать мне тот или иной ответ, сказала только: «Человеческая жизнь бесценна». И я понял, что в эту минуту должен быть на стороне погибших бомжей, у которых отняли самое главное и невосполнимое – жизнь. И поставил в приговоре 8 лет.

Читать так же:  Более 212 км дорог проверили общественники Удмуртии на объектах нацпроекта за 2 года

Откуда в вас этот заряд гуманизма? Это влияние родителей, прочитанных в детстве книг, классических фильмов?

– Никто никогда не вёл со мной поучающих бесед на тему «что такое хорошо и что такое плохо». Отец мой был трактористом: со своих 13 лет, с 1941 года, он работал в колхозе. Я рос в деревне, где не было детского сада. Каждое моё детское лето – это кабина отцовского трактора или комбайна. Может быть, в пробуждении того, что вы называете гуманизмом, сыграло роль, что я вырос на природе и чувствую очень прямо и просто: есть прекрасный мир и есть человек, который приходит в него прожить свою жизнь. И никто не вправе нарушать этот ход вещей.

Мечта и реальность

А кем вы мечтали стать в детстве?

–Лётчиком. После 8 класса пытался поступить в Суворовское училище. Уже сдал экзамены, пришёл на медкомиссию перед зачислением – а там женщина-врач, явно прошедшая войну, с папиросой в зубах, заставила меня встать босиком на мокрую тряпочку. Если бы я знал, в чём подвох, скукожил бы ступни, выкрутился бы! А она показывает комиссии эту тряпочку с отпечатком ног: плоскостопие.

После 10 класса поступал в мореходное училище в Ленинград, хотел стать штурманом. Туда меня не пропустили по зрению, потому что хотя в тот момент зрение у меня было «единица», врачи определили, что со временем у меня разовьётся близорукость. Действительно, в 25 лет я надел очки. Но о том, как повернулась жизнь, никогда не жалел.

Как вы живёте сейчас?

– Уже более 15 лет назад я построил в Завьялово обычный добротный деревянный дом с гаражом и банькой на участке в 18 соток. Мы с женой выращиваем все овощи от картошки до перца, огурцов и помидоров. В овощные магазины не ходим – всё своё на столе. С нами живут шесть кошек и собака. И дети, и внучки кошек очень любят, и когда находят в подъезде выброшенных животных, тут же просят меня: давай себе оставим. И я соглашаюсь, потому что сердце болит за каждую живую душу.

Виктория СУВОРОВА

Источник

Оцените статью
Новостной портал в Сарапуле
Добавить комментарий